Чужой ребёнок (2024)

За окном бушевал мартовский ветер, хлеща по стеклу мокрым снегом. Таня прильнула ко лбу холодным стеклом, наблюдая, как весенние лужи медленно съедают последние грязные остатки снега. Точно так же и ее жизнь медленно и неумолимо поглотила осколки того, что когда-то было ее семьей. Позади раздался шорох босых ступней по полу. Михаил. Он застыл в нерешительности посреди комнаты, его прерывистое дыхание было похоже на то, что останавливается после спринтерского забега. В темном отражении окна она видела его силуэт: помятая футболка, усталая тень на небритой щеке, темные провалы под глазами. Он выглядел так же опустошенно, как чувствовала себя она. Из детской донесся тихий, жалобный всхлип. Все ее тело мгновенно напряглось, каждая клетка рванулась бы туда, но разум удержал на месте. Она впилась ногтями в ладони, пока не почувствовала тупую боль. Эта боль была якорем, не дававшим ей сорваться. Михаил сделал нерешительный шаг вперед, но замер. На столе огненной вспышкой синего света взорвался его телефон. Он взглянул на экран, и Таня без слов поняла — по резкому, почти болезненному вздрагиванию его плеч — что это Яна. Славик расплакался громче. Это был уже не просто плач, а испуганный, требовательный зов. Таня до боли закусила губу, вспоминая, как его маленькие пальцы сжимали ее палец, его беззубый смех, когда она целовала его в щеку, и то единственное слово, которое он умел говорить. Михаил поднял телефон, но так и не ответил. Его взгляд, тяжелый и безысходный, буквально впился ей в спину. Таня закрыла глаза. Вой ветра за окном, настойчивый гул телефона и разрывающий душу плач из детской — все это сплелось в один оглушительный хаос, который разрывал ее на части.